Константин Ворушилин, директор-распорядитель Фонда гарантирования вкладов физлиц До конца лета не ожидаем банкротств ни одного крупного банка

24-05-2017 г. в 09:00
Источник: Укринформ

До конца лета не ожидаем банкротств ни одного крупного банка

Константин Ворушилин, директор-распорядитель Фонда гарантирования вкладов физлиц До конца лета не ожидаем банкротств ни одного крупного банка

Сколько банков должно быть в Украине? Сейчас – девять десятков. Еще пару лет назад было – в два раза больше. Бизнес – это риск, и ты не всегда выигрываешь: кто-то ушел из-за неправильно выбранной бизнес-модели, кто-то не пережил кризис, кто-то выдавал кредиты своим же компаниям, кто-то просто работал по «схеме» – срубил куш и поминай как звали.

За каждым банком-банкротом стоят собственники. По идее, тоже банкроты.

Так они себя называют, когда нужно рассчитаться по долгам. Но в украинских реалиях, зачастую, этих банкротов на Bentley можно встретить или на дорогом курорте, или в элитном фитнес-клубе с охраной.  Их осознанные или не осознанные ошибки покрывает обычный налогоплательщик – через госбюджет, а потом фонд гарантирования вкладов. К которому тоже есть вопросы: почему активы неплатежеспособных банков продаются медленно и дешево, почему есть жалобы на непрозрачность торгов и, наконец, почему ни один собственник не понес ответственности за доведение банков до банкротства. На эти вопросы отвечал Константин Ворушилин – директор-распорядитель Фонда гарантирования вкладов физлиц.

- В Нацбанке перестановки. Поступало ли с АП предложение возглавить НБУ?

- На сегодняшний день в Нацбанке есть квалифицированный человек, который прекрасно справляется с возложенными обязанностями исполняющего обязанности главы. Он способен управлять НБУ, и я поддерживаю кандидатуру господина Смолия. А я продолжаю работать в Фонде.

- Зачем вам понадобились два новых зама – Светлана Рекрут и Виктор Новиков. За сменой фамилий пойдут и смены методов работы?

- Ничего кардинально не меняется. Нужно было усилить юридический блок. У нас слишком много судов и уголовных дел. Это требует координации – должен быть один человек, представляющий Фонд в судебных делах по возврату активов. 

И позиция зама по управлению и продаже активов была необходима. Радикально мы ничего не меняем - это оптимальная структура. Мы провели открытый конкурс на замещение этой должности, в результате победителем стала Светлана Рекрут. Ее кандидатуру, кстати, поддерживали и наши международные консультанты. Кроме того, в Фонде создается новое подразделение – департамент управления активами. 

- Но, управлением активов занимается консолидированный офис...

- Они сосредоточены на продажах. Мы же создаем структуру по управлению активами. Изначальная задумка: централизовать управление и усилить направления, которыми раньше занимались только ликвидаторы. Ведь когда работа коллегиальная – меньше злоупотреблений.

- С момента наплыва на Фонд банков сколько ликвидаторов было уволено из-за злоупотреблений. Были громкие скандалы?

- Это единичные случаи. Были жалобы. Идут служебные расследования, разбираемся. С некоторыми – прощаемся. Были случаи, когда мы возбуждали уголовные дела, но они ничем не закончились.

- Есть ли проблемы с новой автоматизированной системой выплат?

- Как было раньше? Пришел в Фонд банк Х. Выплаты вкладчикам гарантированного возмещения (по 200 тыс. грн гарантированных государством вкладов - ред.) делились между банками-агентами. В одном регионе всех вкладчиков обслуживал один банк-агент, в другом – другой. Человек мог прийти в отделение, где ему говорят: «Налички нет, оформляйте все на депозит». Это определенная монополия и неудобства.

А сегодня есть перечень аккредитованных банков – сегодня к автоматизированной системе выплат подключены 8 банков – и можно в любом из них получить свои деньги. Банки конкурируют между собой. Количество банков в автоматизированной системе будет увеличиваться. Мы технически долго к этому шли. Вдумайтесь, уже 1 млн 400 тыс. человек получили выплаты Фонда.

 - Хватает ли у Фонда денег для выплат? Сколько вы должны Минфину и Нацбанку?

- Денег у Фонда на выплаты достаточно. Кроме того, у нас есть ценные бумаги, которые еще не монетизированы. Всего на май у нас – 12,96 млрд грн.

Что касается заимствований: у Минфина мы заняли почти 70 млрд грн на выплаты вкладчикам, Нацбанку мы должны еще 9,1 млрд грн. Эти кредиты нам выдали под 10-12% годовых и выше. При том, что мы не бизнесструктура, через 18 лет – должны будем отдать 148 млрд грн. Этот вопрос нужно решать. У нас нет таких поступлений от банков.

- Вы довольны продажей активов через систему ProZorro.Продажи?

- Нам нужна была прозрачная система реализации активов с равным доступом всех участников. Это стало возможным благодаря ProZorro. Теперь нет «химии» и «решал». Количество жалоб на необъективность, непрозрачность значительно упала. Мы сняли вопросы, когда кого-то не регистрировали на торги, не давали делать «шаг». Пока лучше этой системы – ничего нет. К тому же, мы убрали препону, когда только факторинговые компании могли покупать активы банков-банкротов.

 - Однако продажа активов с ProZorro не возросла. Почему?

- Продажи не возросли, потому что экономическая ситуация в стране не улучшилась. Активы токсичные, непростые, отягощенные судами – это чаще всего билет на войну. Это не здание продать, а кредит. Хотя и с недвижимостью тоже нелегко – вот есть прекрасное здание в Лисичанске. Стоило – 7 млн. Сейчас за один миллион – никто не берет. И это только один из примеров.

Мы многократно обращались с этими проблемами во все органы. Говорили, что практически все активы банков – проблемные, и их реальная рыночная стоимость меньше балансовой в разы. Причины этого – выведение ликвидных залогов, завышение их стоимости, покупка банками фиктивных ценных бумаг или же вовсе выведение активов. Что делали политики? Брали наши письма и нашими же цифрами пытались нас кусать. Мол, вот у них активов на 450 млрд, они оценили в 100 млрд – все украли».

Мы нашли выход – пошли по продаже от номинала. Взял заемщик кредит под залог актива в 150 млн, то, что в залоге, может быть, не стоит и 10 млн. Но мы выставляем 150 млн и каждый торг минусуем 10%.

- Так можно годами продавать...

- Это не эффективно, но мы вынуждены на это идти, чтобы снять спекуляции. На уровень рыночных цен мы выйдем к концу лета - началу осени. Для повышения эффективности мы также начинаем работать по системе «голландских аукционов». 

- Это как?

- Выходим с максимальной ценой и шаги по снижению цены делаем в течении дня.

Если никто не купил – мы присоединим его в пул, ко многим другим и продадим актив скопом.

К концу лета будут привлечены международные площадки – активы будут выставлены в том числе, на европейских рынках. В конце мая будет презентация этих активов в Праге, Вене.

Также начинаем очень плотно работать со всеми бюро кредитных историй. Информацию о всех неблагонадёжных заёмщиках, в том числе о физических лицах, которые не обслуживают свои кредиты, будем регулярно передавать во все бюро кредитных историй, чтобы каждый банк понимал – с кем он имеет дело и как с таким заемщиком «строить отношения». Нужно четко отдавать себе отчет: если кредитная история испорчена, то, вряд ли стоит рассчитывать на выгодные условия или вовсе – на получение новых займов. 

-  Сколько таких неблагонадежных?

 - Миллионы. Фуршет знаете? Сильпо? Они не закрыли свои кредиты. Разве можно давать таким людям деньги? 95% заемщиков не платит!

У нас много деятелей, которые говорят: что ты от меня хочешь, я – банкрот. Не понимаю таких банкротов, которые ездят на Бентли, отдыхают на Багамах. Ты честный – отдай все. Ты оказался неэффективным. Бизнес – это риск, и ты не всегда выигрываешь. Будь добр, иди на работу, передвигайся на троллейбусах и веди другой образ жизни, а не ходи с охранниками по ресторанам и фитнес-клубам. Как пример, Максимов, бывший владелец VAB банка, набрал на свои структуры 200 млн долларов и ничего не вернул. При этом, обладает недвижимостью, землей в Киеве, за Киевом и т.д.  Тем временем, в феврале закрывается его уголовное дело из-за отсутствия материалов. Мы об этом узнали несколько дней назад. Приходите к нам – мы предоставим материалы.

Одна из важнейших проблем состоит в том, что у нас нет слаженной работы с правоохранительными органами. Иногда со стороны следователей, судов – либо из-за незнания, или же кумовства, экономического интереса – рождаются решения, которые на голову не налазят.

Необходимо понимание, что мы находимся на одной стороне – отстаиваем права вкладчиков и интересы государства. Нужны следователи, которые будут работать только с нашими делами. К примеру, в Южной Корее есть три прокурора, группа следователей, которые ведут исключительно дела корейского фонда гарантирования.

Такая совместная работа необходима и нам. Ведь, невозвратность активов – это не моя проблема, а общая. Это деньги государства.

- Ожидаете ли в Фонде новые банки?

- Сказать, что риски по всем банкам прошли – не прошли. Объем проблемных кредитов во многих банках большой. Идут дискуссии – сколько нужно банков? Кто-то говорит 90 банков – много, 45 – в самый раз. В Швеции – 200, и они борются за каждый банк. Другое дело, что каждый должен занимать свою нишу. Скажем, если банк небольшой – он должен быть жестко ограничен по приему вкладов населения. Хотите идти в ритейл – увеличивайте капитал и т.д. Требования должны быть более строгие. Так мы минимизируем риски со стороны государства.

Супербольших банков не ждем. Есть банки, которые могут не выполнить требования к капитализации. Так что мы не расслабляемся – живем в кризисе.

Делаем, совместно с НБУ, анализ. До конца лета не ожидаем ни одного крупного банка. С точки зрения экономики разбалансировано три российских банка. Мы готовились к худшему сценарию по ним. Сейчас видим, что там ситуация стабилизировалась, принимаются правильные действия по выходу из кризиса: кто-то пытается продаться. По этим банкам нет 100%-й уверенности, но я спокойнее сплю.

Эти три банка на этом рынке в старом «формате» работать не будут, уйдут. Хочется, чтобы они ушли цивилизовано, а это значит – с минимальными потерями для финансового сектора нашей страны.

Дарья Вершиленко. Киев.

​Фото: Худякова Елена